Тонкие пальцы легко порхали по клавишам пианино, распущенные волосы падали на лицо, вспыхивая золотым блеском от солнца. Музыка лилась по просторной уютной комнате, наполненной солнечным светом. Все окна этого старого, но добротного и такого родного дома были распахнуты навстречу солнцу и лету. Родителей не было. Как хорошо сейчас быть не в городе. Как хорошо отдаваться во власть музыки и неторопливым мыслям. Инструмент был почти таким же старым, как и дом. Проверенным и верным другом, принимающим на себя все радости и печали. Будучи совсем маленькой, Кузя смотрела на него с детским восторгом. Вообще-то Кузя была Катериной, однако папа всегда называл ее Кузнечиком за излишнюю прыгучесть, вот так Катя стала для всей семьи Кузей. Маленькая Кузя подходила к пианино, гладила его своей маленькой ладошкой и даже разговаривала с ним. Поэтому совсем неудивительно, что в шестилетнем возрасте родители отвели ее в музыкальную школу. И прабабушкино пианино, стоявшее тогда еще в городской квартире, стало источником Кузиной радости. Кроме музыки, девочка также с удовольствием занималась танцами и изучала языки. Когда-то мама мечтала видеть ее балериной, эдакой куколкой в белой пачке, совершающей просто немыслимые движения. Однако папа, хирург-травматолог, быстро остудил мамины мечты, просто перечислив с чисто медицинской жесткостью возможный перечень травм и последствий для здоровья практически каждой балерины. Мама вздохнула и от затеи отказалась. Балет заменили бальные танцы. И фотографии с юношеских выступлений украшали стены, радуя глаз родителей, являясь предметом их тайной гордости. К окончанию школы Катерина получила почти классическое образование, характерное больше для девиц начала XX века, и была абсолютно счастливым человеком.
Ее пальцы продолжали перебирать клавиши инструмента. Звуки сплетались в следующую мелодию. А взрослая теперь уже не Кузя, а Катерина обдумывала, как же так случилось, что в ее жизни на смену любви, танцам и музыке пришли отчеты, выписки и котировки. Вадим..... Вадим.... Разве можно было представить, что его любовь принесет с собой не только радость и надежность, но и подавление ее воли и отказ от собственных интересов...
Вадим появился в жизни пятнадцатилетней Кузи погожим весенним днем. Двери их класса открылись и вошел высокий парень в сопровождении учителя, при одном взгляде на которого у всех девчонок затрепетали сердца. Ожившая картинка И́эна Сомерхо́лдера: темные волосы, синие глаза, решительный взгляд. Может и не с первого взгляда, но Кузя влюбилась. Позже выяснилось, что Вадим живет с мамой, они недавно переехали в этот район, поэтому теперь Вадим будет ходить в их школу. Помимо яркой внешности, он был умен, серьезен и как-то по-взрослому спокоен. Успешен в учебе, физически развит. Вадим не был особо обеспечен, не мог похвастать модными гаджетами или брендовой одеждой, но никому не приходило даже в голову отметить это. Девчонки, да и дамы постарше млели под взглядом его синих глаз. Однако спокойствие и некая отстраненность этого совсем еще юного парня удивляла многих. Он охотно поддерживал компании, участвовал во всех мероприятиях, однако в делах любовных был вежлив и не доступен. "Целеустремленный, - вполголоса говорили учителя, испытывая невольное уважение к парню, - большие планы..." Когда он стал оказывать знаки внимания Кузе, удивились все и больше всего сама Кузя. Не потому что испытывала комплексы, а потому что за несколько месяцев общения Вадим был не доступен для романтических ухаживаний. Многие девчонки школы безуспешно пытались.... самые ехидные поговаривали, что он ...нетрадиционно ориентирован или ждет не меньше, чем принцессу. В ухаживаниях Вадим был не столь романтиком, сколько надежной опорой. Он встречал Кузю поздно вечером из музыкальной школы или танцев, порою приезжал на выступления в отдаленные места, зарабатывая при этом деньги на поездки самостоятельно, ходил с ней в театры и кино. Размеренно, спокойно, уверенно. Ей казалось, что они отлично гармонируют друг с другом: его серьезность и уверенность с ее радостной легкостью.
Ее родителям Вадим нравился. Его манеры, рассудительность, забота о собственном будущем вызывали невольное уважение ее отца. Мама Кузи относилась с легким сочувствием. Все знали, что Вадим живет с мамой, отца не помнит, и из родственников у него больше никого нет. Его охотно принимали в доме. И в целом таким ухажером были довольны. Зачастую ставя его в пример своей порой слишком беззаботной дочери.
Школьные годы пролетели незаметно и очень счастливо. И вот уже настала пора определяться с будущим. И на горизонте безоблачного неба для Катерины, уже не Кузи ( "Ну что ты все Кузя, да Кузя, - раз за разом вздыхал Вадим, - пора уже немного вырасти и вести себя как взрослый человек") стали появляться первые незаметные облака. Выбор высшего образования перерос в первую серьезную ссору за все время знакомства, что несказанно удивило девушку. Преподаватели музыки уже давно предлагали Катерине консерваторию. Кроме того, знание двух иностранных языков на вполне приличном уровне, живой нрав и жажда творчества влекла ее в несерьезную с точки зрения Вадима будущую специальность. От консерватории она отказалась сама, здраво рассудив, что музыка для нее может оставаться только отрадой, но никак не источником доходов. Кроме того, получались довольно приличные денежные затраты. Хотя ее семья была вполне обеспечена, всему должен быть предел по ее мнению. Кроме того, Катерине не хотелось становиться совсем уж не приспособленной к жизни и сидеть на шее у родителей, а после у Вадима. Ведь к тому времени Вадим уже открыто говорил, что видит в ней свою будущую жену. Это вопрос времени. Сам Вадим собирался получать параллельно две специальности: техническую и экономическую, и имел уже четкий план учебы и работы на ближайшие 5 лет. Его действия и восхищение им побуждали Катерину стремиться соответствовать такому блестящему парню. Подумав немного, она подала документы и легко прошла отбор в лингвистический на международную журналистику, пока Вадим был в отъезде. Его реакция оказалась непредсказуемой. "Ну что за глупость, - выговаривал он тоном, не терпящим возражений, - ты хоть понимаешь, что это не специальность даже, а так... ни о чем! Ты ведь даже не подумала, чем ты будешь потом заниматься. Таких вот журналистов пруд пруди! Придется работать не по специальности, переквалифицироваться! Ты напрасно потратишь 5 лет! Почему ты меня не слушаешь?!"
"Ах, если бы он хоть раз повысил голос, - думала Катерина, - сказал бы раздраженным тоном, упрекнул. Он всегда был вежлив, спокоен, и убедителен. У нас всегда было все хорошо. И в постели тоже. Нет, не было каких-то книжных безумств, просто было, было регулярно, было хорошо". Больше всего на свете тогда она опасалась его подвести, не оправдать надежд. Не соответствовать ему, который так много пытается сделать, чтобы их будущая жизнь была обеспечена всем. Катерина забрала документы и пошла изучать мировую экономику. "У тебя же два языка, а у меня только английский, - говорил Вадим, - это отличная специальность. Кроме того, если ты сможешь пройти стажировки в иностранных компаниях, уже сразу после института тебя ждет отличная карьера. Многие даже мечтать не могут о подобном." И Катерина соглашалась. Конечно. Знакомые по-прежнему восхищались этим парнем. Он получал параллельно две специальности, успевал подрабатывать, по-прежнему был мил, в меру внимателен и надежен. Рисунок их совместного будущего проступал все четче и определеннее. После института они поженятся, жить буду сначала на съемной квартире, потом купят свою. О да, скорее всего ипотека. Ну и пусть. Они молоды, образованы, успешны. Справятся. Они были яркой и красивой парой на зависть многим. В стремлении соответствовать ему Катерина пыталась быть серьезнее. И как-то незаметно стала меняться сама. Стала молчаливее, перестала постоянно напевать "дурацкие" песенки, незатейливые радиостанции сменили зарубежные новостные блоки. Вадим предпочитал музыку и фильмы, которые "несут в себе какой-нибудь смысл". Потом серьезно заболела мама, и врачи рекомендовали ей уехать из города. Они с отцом переехали в старый дедовский дом, а это почти 70 км от Москвы. Катерина осталась жить в городской квартире вместе с Вадимом, и даже консервативно воспитанный отец Катерины принял такой вариант как оптимальный в сложившихся условиях. Пианино, множество фотографий, оставшиеся танцевальные костюмы и большая часть вещей ее детства были перевезены за город. А ей подарили машину, чтобы она смогла без проблем навещать родителей. Пока болела мама, как-то сами собой окончательно забросились танцы. Катерина стала еще молчаливее и упорнее. Вся ее жизнь вращалась вокруг семьи и Вадима. Она прилежно училась, делала успехи, хотя в тайне и признавалась самой себе, что экономика не привлекает ее, участвовала в выставках и конференциях, практикуя знания языка. Потом мчалась домой, приготовить еды к приходу Вадима, который после целого дня и вечера учебы и работы, конечно же, был усталым и голодным. Так проходили годы, но все же, она чувствовала себя вполне счастливой, и слушая подруг, осознавала, как же ей повезло с парнем. В последние годы обучения института основное время посвящалось будущей карьере Вадима. Он сумел зарекомендовать себя среди преподавателей, легко заводил знакомства, имел на руках пару интересных предложений по работе уже за год до окончания института. И все это за счет собственной целеустремленности, ума и упорной работы над собой. Они посещали в основном нужные Вадиму мероприятия, где он мог свести знакомства или участвовал в студенческих и рабочих проектах. Демонстрируя безупречную осанку танцовщицы, открытую улыбку и приличные манеры, Катерина знала, что ее будущий муж гордится ею. Это чувство наполняло ее счастьем. Институт он закончил успешно, она неплохо. Встал вопрос о работе. И ситуация в который раз повторилась, по настоянию Вадима она пошла работать в представительство немецкого банка. "Это прекрасная возможность, - говорил он,- да, скучновато возможно, но это прекрасный первый опыт. Очень здравая мысль. Нужно отработать хотя бы год, и тебе будут открыты все возможности. А через год мы официально поженимся и ....". Катерина вздохнула, и признав в очередной раз его правоту, согласилась. Год банковским клерком, так год банковским клерком. Он всегда был прав и убедителен, и от этого ей почему-то в последнее время становилось как-то уныло. Имея очередной карьерный план на следующие пять лет, сам Вадим устроился инженером в строительном холдинге, большую часть времени он проводил на объектах. И Катерина впервые за долгое время оказывалась предоставленной самой себе. Ведь работа банковского клерка не отличается особенной насыщенностью впечатлений. Появилось свободное время. И в этот период, она начала ощущать явственное недовольство собой. Она гнала его, убеждала себя. Но оно не проходило. По утрам перед работой, глядя на свое отражение в зеркале, на гладкую прическу, безупречную белую блузку и столь же безупречную темную юбку, ей иногда хотелось завыть. А еще взять острый каблучок безупречных туфелек-лодочек и разбить им зеркало. Мысли прогонялись, а осадок оставался. Осадок от ощущения, что что-то идет не так.... Впервые за много лет столкнувшись с наличием свободного времени, она вдруг ощутила, что не знает, куда его девать. От банковских сводок сводило зубы. И вдруг обнаружилось, что .... у нее не стало друзей. Со школьными подругами она почти не общалась, у них уже давно своя жизнь, в институте ни с кем близко не общалась. А с Вадимом у них в основном те знакомые, которые нужны ему для дела. В их присутствии нужно обязательно держать марку. Почему-то раньше она не задумывалась о подобном. Будто более 10 лет ее жизни промелькнули в каком-то калейдоскопе.
На выходные, когда Вадим работал, она приезжала к родителям сама. Распускала волосы от ненавистной уже гладкой прически, одевала джинсы, майку. И шла к пианино.... Шла, как наркоман, к очередной дозе. Играя, она как бы рассказывала инструменту то, что не могла высказать вслух, рискуя вызвать недоумение. Чем она может быть не довольна-то?! Отец поглядывал серьезно, в глазах матери скрывалась затаенная тревога. Родители молчали. Поведение Вадима всегда было безупречным. Дочь молчала. Серьезная, со спокойным немного грустным взглядом. Давно ли она весело скакала по дому?.... Только за пианино, ее лицо расслаблялось, взгляд становился мягким. И иногда она даже напевала себе под нос детские песенки. Первым не выдержал отец, и со свойственной ему медицинской жесткостью сказал: "Дочка, а может ну ее эту блестящую карьеру, если у тебя душа не лежит. Займись чем-нибудь более подходящим для тебя. Все равно внуков от вас мы раньше, чем через 10 лет не дождемся. А пока давай, сыграй нам с матерью что-нибудь веселенькое". Катерина открыла рот... потом закрыла его, улыбнулась и пошла к инструменту. А через месяц ушла из банка и устроилась помощником в отдел рекламы и маркетинга в небольшое, но стабильное агентство по связям с общественностью. Вадим был не доволен.... Недовольство выражалось в гробовом молчании и укоризненном взгляде. Почему-то он не ожидал от своей будущей жены такой легкомысленности... Ему казалось, что она умный человек. Она быстро наиграется своей новой работой.... Но найти потом хороший вариант будет гораздо сложнее. "А если я не хочу никаких финансов, отчетов и сводок?" - удивленно вопрошала она. "Катерина, это ребячество. Скакать места на место. Работа есть работа. Работа - это залог стабильного будущего. Ты не подумала, как твое ребячество может отразиться на мне?". "Ты можешь выбрать себе более подходящую жену, - в сердцах кричала Катерина, ужасаясь своим словам и чувствуя, как что-то ломается внутри. "Мы же не подходим друг другу и никогда не подходили, - пришла мысль, которая давно не давала покоя.
"Их отношения дали трещину, - вертелась в голове у Катерины книжная фраза. После смены работы Катерина повеселела, Вадим еще более посерьезнел. Он не вылезал из командировок. Приезжал усталый, разговаривали мало. Она знала, что дела его шли неплохо, медленно, но верно он продвигался в гору. Теперь уже работающие дамочки активно пытались соблазнить красивого парня. Появились странные письма, порою раздавались звонки и очередной женский голос требовал оставить его в покое и не мешать личной жизни. Катерина не реагировала и не ревновала, за более чем 10 лет знакомства она убедилась, что на первом месте у него собственная карьера. Все остальное было неинтересным. Вся прочая жизнь откладывалась на потом. Вот после достижения намеченных целей.... "Каких целей-то? - все думала Катерина, - ну какие цели могут заменить нормальную жизнь, когда человек не связан по рукам и ногам и делает только для себя пусть и нормальные вещи. Интересно, решится ли он на брак ради карьеры или все же будет воспитывать дальше из меня идеальную жену будущего олигарха?"... Воспитанная в семье, где никогда не выясняли отношений и испытывая уважение к чужому труду, Катерина даже не пыталась что-то предпринять, поговорить. Что она скажет-то? Милый, я тебе не интересна и это меня тяготит? Смешно право. Время шло, раздражение копилось, не находя выхода. Так прошло еще полгода.
"Я не могу с тобой жить... - слова сами слетели с губ в один момент, - я восхищаюсь тобой, все еще люблю тебя, но жить с тобой не могу и не смогу. Твоя цель достойна уважения, но для себя я не вижу в ней смысла.... Прости..." В молчании, под пристальным и спокойным взглядом его синих глаз, она подхватила сумку и поехала к родителям, оставив за закрытой дверью свою прошлую жизнь.
***
Катерина играла, распущенные волосы падали на лицо, вспыхивая золотым блеском от солнца. Музыка лилась по просторной уютной комнате, наполненной солнечным светом. Вдруг ее пальцы замерли. На белой клавише прабабушкиного пианино сидел маленький кузнечик. Маленький и свободный кузнечик. Она смотрела на него и улыбалась. А потом подумала, что скоро вернутся родители и надо пойти насобирать ягод для большого пирога.
